Интеллектуальный партнёр рубрики — РВК
Диктатура будущего
Декабрь 2016



Наука не только докапывается до истины, она ещё и меняет мир. Диктатура будущего — раздел о том, что происходит с нами под влиянием эволюции технологий, которая делает нашу обыденную жизнь совсем не похожей на жизнь предыдущих поколений.
Пора заселять Марс

Глава SpaceX Илон Маск обнародовал масштабный план колонизации Марса. Сначала многоразовая ракета доставит на земную орбиту космический корабль с сотней пионеров и биосферой с замкнутым циклом, затем подвезёт топливо (метан), и корабль отправится в путешествие. Для возвращения на Землю метан будут добывать на Марсе. 80-дневный перелёт будут повторять каждые 26 месяцев при сближении Земли с Красной планетой. Первых колонистов Маск надеется отправить уже в 2024 году — к этому времени стоимость «билета» должна упасть до 200 тысяч долларов.
Интеллектуальный партнёр рубрики
МАНИФЕСТ
Дикари из мегаполиса: как гибнет цивилизация
Вас не беспокоит молчание Вселенной? Куда ни посмотришь, всюду бесчисленные звёзды с планетами, вот только ни одного сигнала от инопланетных цивилизаций мы пока не поймали. Трудно поверить, что наша планета такая уникальная и только здесь возникли разумные существа, способные передавать информацию с помощью электромагнитного излучения.

Можно придумать немало изящных объяснений парадокса Ферми — так называют в научном мире загадку молчания Вселенной. Циолковский, например, считал, что более развитые цивилизации специально держат нас в изоляции в «информационном заповеднике» — не созрели ещё. Но есть одно объяснение парадокса, самое простое и самое неприятное, о котором нам следовало бы подумать в первую очередь — именно потому, что оно самое простое и неприятное. Состоит оно в том, что цивилизации не могут пережить определённый этап своего развития и самоуничтожаются.

С чего бы обязательно самоуничтожаться? Причина проста: несоответствие культуры технологиям, дисбаланс ума и силы, гуманитарных возможностей цивилизации и физических. Оружие эволюционирует быстрее, чем умение договариваться. Наша способность менять мир эволюционирует быстрее, чем способность осознавать, что с этим миром происходит.

Философ Акоп Назаретян называет это «законом техно-­гуманитарного баланса». И приводит в пример ­племя горных кхмеров, которым неудачливые прогрессоры раздали винтовки, после чего кхмеры перебили всех горных коз, тысячелетиями служивших им пищей, и отправились побираться в город.

А ведь нам, если мы разрушим собственную среду обитания, допустим, парниковыми газами, пойти будет некуда — от глобального потепления не спрятаться. Несмотря на все пессимистические прогнозы учёных, нам крайне трудно даже осознать (не говоря уже о том, чтобы действовать), насколько велика и неотвратима угроза глобального потепления — уж слишком оно глобально и слишком медленно наступает…

Да и потом, может, учёные всё выдумали? Тоже популярная мысль — её разделяет, например, новый американский президент, которого и выбрали не в последнюю очередь потому, что он проповедовал простые и приятные идеи, избавляющие от беспокойства. Мир стал безумно сложен, противоречивой информации так много, что удерживать в головах и учитывать в стратегиях все сложности просто не получается — у принимающих решения нет ни времени, ни знаний, ни желания. Всё чаще они предлагают самый простой ответ на новые вызовы: скатиться в архаику, держаться за привычное, верить в утешительные мифы.

Помимо техногенной катастрофы есть другой отличный способ самоуничтожения — война. Тем более что главный миф всегда о величии нашего племени и его героическом прошлом, а также о нелюдях из ­соседних племён, вечно строящих нам козни. Когда-то уровень агрессивности наших предков вполне соответствовал их арсеналу: палкам и камням. Теперь у нас ядерные ракеты и боевые дроны, но уровень агрессивности примерно тот же, да и способы разрешения конфликтов изменились мало. Честно говоря, даже удивительно, что мы продержались так долго и до сих пор не устроили окончательную войнушку.

Внешне наш мир всё больше становится похож на фантастическое будущее: виртуальная реальность и соц­сети, небоскрёбы и роботизированные фабрики, самоуправляемые автомобили и автоматические переводчики… Но как сделать, чтобы будущее наступило в головах?

Террористы со средневековым сознанием, политики, всеми силами цепляющиеся за прошлое, толпы готовых обидеться на современное искусство и весь современный мир — это только часть проблемы одичания. Технофилы и прогрессисты, ловцы покемонов и энтузиасты айфонов — дикари в большей степени, чем какое-­нибудь затерянное амазонское племя, если покемоны и айфоны создают более примитивную среду, чем та, в которой живёт охотник в джунглях Амазонки.

Возможно, в мире, где умные вещи думают за нас, а мы лишь нажимаем кнопки, главный способ самоуничтожения — это не война или техногенная катастрофа, а что-то вроде добровольного ухода в матрицу, где жизнь незамысловата и полна лайков, напрягаться и думать не надо — жми себе на кнопки и получай удовольствие. Что, если цивилизации, сумевшие выжить на этапе борьбы за существование, не выдерживают следующего этапа — «испытания удовольствием»?

Хорошо бы всё-таки Циолковский оказался прав и где-то наверху инопланетяне смотрят сейчас на наш заповедник и переживают, выберемся ли мы из своей дикости, минуем ли ловушку архаизации, пройдём ли испытание удовольствием. Если кто-то прошёл, то и мы должны суметь.

Андрей Константинов
Новости
Будущее промышленности, первое космическое
государство и лайки от Большого брата

«Четвёртая индустриальная революция уже началась»
Оливье Скалабр, инженер, глава европейского подразделения компании BCG
Развитие мировой экономики затормозилось, и это не новость: рост сокращается уже полвека. Наши дети не будут жить в лучшем мире. При этом когда пирог не увеличивается в размерах, а людей становится больше, то каждый получает меньший кусок. Мы готовы драться за добавку — растёт международное напряжение, возникают серьёзные конфликты.

Экономические скачки всегда связаны с промышленными революциями. Это происходило уже три раза с интервалом в 50–60 лет: паровой двигатель (середина XVIII — середина XIX века), конвейерное производство (начало XX века), первая волна автоматизации (1970-е годы).

Со времени последней революции мы сделали несколько попыток возобновить развитие, но ни одна из них не стала прорывом. Мы пытались, к примеру, переместить предприятия в офшоры, чтобы снизить расходы и получить дешёвую рабочую силу. Это не помогло усовершенствовать производство — только сэкономить, но дешёвый труд не бывает таким долго. В целом же фабрики сегодня выглядят так же, как 50 лет назад. Мы не смогли обновить промышленное пространство, а крупные технологические новшества вроде интернета играют ведущую роль совсем в иной сфере. Но что, если соединить эти силы?

Бинго! Я здесь, чтобы сказать вам: мы находимся на пороге очередного прорыва — четвёртая индустриальная революция началась. Я расскажу о важнейших технологиях, которые изменят промышленность.

Вы уже видели современных промышленных роботов? Они размером с человека и могут быть запрограммированы на выполнение сложных, непохожих друг на друга задач. Сегодня на фабриках автоматизировано только 8% задач — самые лёгкие, требующие повторения действий. Через 10 лет их будет уже 25%, и одно это увеличит производительность на 20%.

Другая новая технология, которую взяла на вооружение промышленность, — это 3D-печать. Она уже изменила производство товаров из пластика, скоро дело дойдёт и до металлоизделий. Это очень крупные отрасли: пластик и металл составляют 25?% мирового промышленного производства.

Но самая удивительная часть новой индустриальной революции заключается в выпуске более умных товаров и масштабной кастомизации. Представьте мир, где товар с подобранными под ваши запросы функционалом и дизайном не будет отличаться по цене и срокам поставки от массовой продукции! Мечты претворяются в жизнь.

Современные машины можно запрограммировать на изготовление любого товара, 3D-принтеры моментально создают индивидуальный дизайн — промышленность становится гораздо более гибкой.

Эта индустриальная революция спровоцирует огромные перемены в макроэкономике. Фабрики станут меньше и динамичнее: размер больше не имеет значения, в отличие от гибкости. Промышленность в развитых странах вернётся на внутренний рынок, создавая больше рабочих мест и способствуя развитию местной экономики. Традиционные торговые пути с востока на запад и обратно уступят место региональным.

Но развитие не происходит само по себе. Его нужно запустить. В большинстве стран, как и у меня на родине, во Франции, детям говорили, что у промышленности нет будущего. Мы должны изменить это, обучать новым техническим специальностям в университетах. Четвёртая индустриальная революция — шанс на лучшее будущее для всех нас.

Из выступления на конференции TED
Асгардия — космическая нация
Хотите стать гражданином первого в мире космического государства? Предприниматель, учёный и инженер из России Игорь Ашурбейли предложил основать колонию на земной орбите и назвать её Асгардия в честь города богов из скандинавских мифов. На пресс-конференции в середине октября Ашурбейли призвал всех желающих подавать заявление на асгардианское гражданство. Когда число заявок превысит 100 000, организация сможет официально обратиться в ООН за статусом государства. Всего через месяц сайт Асгардии набрал более полумиллиона заявок. Похоже, желающих предостаточно, хватило бы ресурсов!

Предполагается, что колонисты будут приносить Земле пользу: уже с первых лет станут защищать её от опасных метеоритов и космического мусора, а в будущем начнут добывать полезные ископаемые на астероидах. Между тем первый спутник «защитного пояса» организаторы Асгардии планируют запустить уже в 2017 году, приурочив это событие к 60-летию запуска самого первого советского «Спутника-1».
В Китае начали оценивать людей
на государственном уровне
В одном из эпизодов сериала-антиутопии «Чёрное зеркало» показано общество, где у каждого человека есть социальный рейтинг, на который влияют оценки буквально всех вокруг: коллег, соседей, друзей, родственников. Чтобы быть успешным, нужно заработать побольше лайков.

Реальность, однако, может оказать­ся ещё непригляднее: в китайской провинции Цзянсу социальный рейтинг уже опробовали, вот ­только оценки выставляло государство. Перешёл на красный свет — минус в карму, запостил в соцсеть что-нибудь верноподданническое — плюс. А дальше, как и в фильме, люди делятся на категории: для высшей категории А все дороги открыты, а неблагонадёжные из низшей катего­рии D не могут ни за рубеж выехать, ни кредит получить. К 2020 году эту систему планируется распространить на весь Китай.
ЦИФРА
6,3%

Такова доля ошибок, которые совершает новый алгоритм распознавания речи от Microsoft. Людей он пока не догнал, но уже дышит в спину — мы ошибаемся при распознавании чужой речи в среднем в 4% случаев. Наслаждаться превосходством нам осталось недолго: ещё в начале века такие алгоритмы ошибались почти в половине ситуаций — вряд ли их прогресс остановится на цифре 6,3%. Скоро машины будут понимать нас лучше, чем мы сами.

НЕРАВЕНСТВО
АНДРЕЙ КОНСТАНТИНОВ

Неравный мир

Сблизит ли прогресс богатых с бедными?
Люди всегда мечтали о справедливости. Возмущение неравенством было одной из важнейших движущих сил в истории ХХ века — без него не случилось бы ни русских революций, ни распада колониальных империй, ни роста среднего класса в развитых странах. Но стал ли мир справедливее за прошлое столетие? И сумеем ли мы избежать углубления неравенства в ХХI веке? В научной среде нет единой точки зрения на эти вопросы, но недавнее исследование Всемирного банка однозначно показывает: неравенство в масштабах планеты сокращается.
Богач, бедняк…
Сторонники левых (в смысле — социалистических) идей обычно уверены, что разрыв между богатыми и бедными углубляется, приобретая просто катастрофические масштабы. «Мы живём в обществе, где неравенство бросается в глаза и во многих случаях становится всё более кричащим», — убеждал меня знаменитый итальянский историк Карло Гинзбург, посетивший Москву.

Крыть было нечем — очевидно, что в России по сравнению с СССР имущественное расслоение увеличилось многократно. Достаточно сравнить автопарк Брежнева с яхт-парком Абрамовича или квартиры советских функционеров с дворцами нынешних чиновников и топ-менеджеров. В 2012 году доходы 10% самых богатых и 10% самых бедных россиян различались в 17 раз, а в советское время — в 4 раза.

Постсоветская Россия — случай особый, но западные левые говорят о нарастании неравенства ещё со времён Карла Маркса, предсказывавшего, что на одном полюсе общества будут накапливаться капиталы, а на другом нищета. Богатому и его наследникам легко стать ещё богаче: капитал приносит намного большую прибыль, чем любой труд, а бедной семье не сколотить первоначальный капитал — труд слишком мало стоит. Поэтому разрыв между богачами и бедняками будет только увеличиваться.
1,1

миллиарда

жителей планеты выбрались
из крайней бедности с 1990 года

Аномальный ХХ век
Вся статистика позапрошлого столетия подтверждала эту логику. Но XX век её испортил: революции и мировые войны переломили тенденцию к увеличению неравенства. Гигантские состояния были потеряны, колониализм рухнул, в странах Запада усилилось профсоюзное движение и перераспределение налогов в пользу рабочего класса, а главное — мир вступил в фазу быстрого экономического роста в условиях нехватки рабочих рук и технологического рывка. В итоге в развитых странах самые малообеспеченные слои населения вышли из бедности.

Но, по данным одного из известнейших современных последователей Маркса, экономиста Тома Пикетти, это было лишь «временной аномалией»: уже с 1970-х годов капитализм вернулся к своему «нормальному» развитию, когда среднее состояние самых богатых растёт намного быстрее, чем мировая экономика в целом.

Усиление экономического неравенства в последние десятилетия было не очень заметно, потому что рос и средний уровень жизни. Но статистика подтверждает многие выводы Пикетти. Например, средний класс в США и правда размывается — недавнее исследование социологического центра Pew Research Center зафиксировало, что впервые за послевоенное время в США граждане со средними доходами составили меньше половины населения — 49,7%, хотя ещё в 1971 году их было 61%.
Крайней бедностью считаются доходы
менее чем 1,9 доллара в день на человека
Нас 99%!
Сейчас 62 самых богатых человека планеты обладают такими же активами, как вся беднейшая половина населения. А если взять 1% богатейших людей, их состояние примерно равно суммарному капитала остальных 99%.

«Нас 99%!» — помните популярнейший лозунг «оккупая», главного западного протестного движения последних лет? Он именно об этом, а основная причина протеста — возмущение неравенством.

В своём бестселлере «Капитал в XXI веке» Пикетти ут­верждает, что западный мир возвращается к «родово­му капитализму» — обществу с закрытой классовой структурой, в котором получить большой можно только по наследству или удачно выйдя замуж. Это олигархическое общество, в котором несколько семей контролируют большую часть богатства. Неужели это и есть наше будущее?
767
миллионов

человек всё ещё пребывают
в крайней бедности. Более половины из них
живут в Африке южнее
Сахары, ещё треть —
в Южной Азии

Как изменилась жизнь
Прежде чем судить о будущем, давайте ещё раз посмотрим, как менялась ситуация с неравенством на протяжении XX века. Только смотреть будем не на количество денег, а на то, что можно за эти деньги купить, ведь равенство — это прежде всего равенство возможностей.

Стали мы, например, «равнее» питаться? В начале прошлого века эти самые 99% населения мясо могли себе позволить только по праздникам, а нередко просто-напросто голодали. Сегодня мы едим лучше, чем короли прошлых эпох: покупаем фрукты из тёп­лых стран или дары моря, расположенного от нас за тысячи километров. Богатые предпочитают дорогие фермерские лавки и «органическую» еду — ту же самую по большому счёту. Даже в советском обществе разрыв между питавшейся дефицитом номенклатурой и народом, мечтающим о колбасе, был намного сильнее.

Увеличилось ли неравенство в доступе к ­образованию? В начале прошлого века высшее образование было огромной ценностью, которую могли позволить себе единицы. Сейчас это норма, не говоря уже о среднем образовании и всеобщей грамотности. Более того, прямо сейчас в этой сфере происходит настоящая революция: онлайн-образование позволяет миллиардам людей слушать лекции в лучших университетах мира — было бы желание.

А что с доступом к медицине? Уж здесь-то неравенство явно должно было увеличиться: современная медицина — услуга дорогая. Но нет, статистика свидетельствует об обратном: разница в детской смертности или в общей продолжительности жизни всё время только уменьшается.

Может быть, усилилось неравенство людей перед зако­ном? Ничего подобного: женщины получили избирательные права, геев перестали сажать, с расовой и национальной сегрегацией успешно борются, даже права детей начинают защищать.

Примерно то же происходит и в других сферах. Пикет­ти пророчит «родовой капитализм», а между тем никогда нельзя было так легко разбогатеть, как сейчас — просто организовав нужный людям стартап, без всякого первоначального капитала. Никогда не существовало и столь надёжных социальных лифтов, позволяющих способному человеку любого происхождения стать менеджером или чиновником. Возможность путешествовать и выбирать место жительства тоже всегда была привилегией элиты, между тем две трети жителей сегодняшней Москвы родились не в ней.
Конец нищеты
Получается, что по статистике богатство концентрируется в руках избранных и неравенство растёт, а на деле всё иначе?

Нет, статистика тоже изменится, если принимать в расчёт не только западные страны, а весь мир, большая часть которого живёт гораздо скромнее нас с вами, но гораздо лучше, чем их родители. Недавно Всемирный банк опубликовал доклад о результатах исследования глобального имущественного неравенства. Вывод вполне однозначный: неравенство сокращается на протяжении многих десятилетий.

Да, доходы богатых растут быстрее, чем экономика в целом. Но доходы беднейшей части населения растут ещё быстрее. Неравенство уменьшается прежде ­всего благодаря неслыханному прогрессу в борьбе с нищетой, из которой за последние четверть века вырвалось свыше миллиарда человек.
Например, в Индии только за 2009–2010 годы количество бедняков, выживающих меньше чем на 1,9 доллара в день, сократилось в полтора раза. В Китае вчерашнее полунищее сельское население массово переходит в разряд обеспеченных горожан. А только в этих двух государствах народу живёт больше, чем во всём западном мире. Впрочем, по данным Всемирного банка, неравенство продолжает сокращаться и в большинстве развитых стран.
80%

крайне бедных живут в сельской местности
Что дальше?
Итак, неравенство уменьшается. На длинном промежутке времени это легко заметить, а на коротком может восторжествовать противоположная тенденция — как в США и России.

Неравенство, впрочем, не всегда зло, это важная движущая сила общественного развития. Идея равенства лежит в основе всех социальных утопий, но когда их пытались воплотить в жизнь, всякий раз оказывалось, что полное равенство хуже любого неравенства. Питирим Сорокин, крупнейший социолог русского происхождения, доказывал, что уровень экономического неравенства колеблется вокруг оптимальной величины, слишком сильное отклонение от которой в любую сторону чревато катастрофами.

Судя по всему, пик неравенства приходится на аграрную стадию развития общества, на одном полюсе которого всевластный монарх и блистательная аристократия, а на другом — бесправные рабы и крепостные.

Несёт ли прогресс угрозу равенству? Пожалуй. И связана она, как считают многие эксперты, с ­нарастающим технологическим разрывом между странами. ­Одни государства создают новые технологии и богатеют. Другие выполняют для них чёрную работу, спрос на кото­рую по мере автоматизации производства будет падать. А третьи и вовсе не могут воспользоваться плодами прогресса. Похожий разрыв может возникнуть и внутри страны — между устремлённым в будущее центром и периферией, доживающей свой век в уютном мире традиций.

И всё же в информационном обществе, судя по нынеш­ним тенденциям, неравенство будет уменьшаться. По мнению известного экономиста Джереми Рифкина и других идеологов шеринг-экономики (от англ. share — делиться), развитие интернета и умных автоматизированных сервисов запустит переход от экономики, основанной на извлечении прибавочной стоимости, к экономике сотрудничества и обмена благами.

На этом основана и новая социальность, идущая на смену атомизации общества: люди будут больше заботиться друг о друге и вместе обустраивать жизнь своего сообщества. А экономика, основанная на социальных принципах, будет нацелена не столько на увеличение прибыли, сколько на улучшение качества нашей жизни.

Ещё одна утопия? Посмотрим, будущее не предопре­делено.
Made on
Tilda